В Донецке боевиков называют обезьянами, а ДНР — «дырой»

В Донецке боевиков называют обезьянами

Как живет город спустя два года после первых сепаратистских митингов.

Два года назад в Донецке начались первые митинги, организованные пророссийскими сепаратистами и гражданами, отстаивающими единую Украину. Они вылились в беспорядки и кровопролитие 13 марта 2014 года, а затем переросли в сепаратистские выступления, закончившиеся войной. Участники пророссийских «протестов», возможно, вспомнят, что делали это за деньги. Просто постоять в толпе стоило до 500 гривен, а принять участие в захвате зданий — до 1000. Теперь эти люди признают, что плясали под чужую дудку, но спустя два года им осталось только безумно тосковать о «довоенном» Донецке.

Что было

О том, что было в марте 2014 года, жители Донецка уже так сразу и не скажут. Слишком много событий произошло за два года, событий страшных и забивших мозги полностью. Помнят митинги — как пророссийские, так и проукраинские, помнят избрание на площади Ленина «народного губернатора Донбасса», а потом — убийство на этой же площади молодого парня, украинского активиста. Потом, вроде, были еще какие-то митинги и захватили «Белый дом» (в Донецке так называли здание, где располагались Донецкая областная администрация и облсовет). А потом началась неразбериха и захваты зданий, хотя по телевизору говорили, что все нормально, а после этого вдруг началась война…

Еще чуть-чуть — и рядовой дончанин забудет, с чего, собственно, началось нынешнее падение в бездонную яму под названием «Д/ЛНР». Вряд ли он вспомнит, как вдруг появились в лексиконе непривычные слова «хунта» и «каратели», как пенсионеры и особенно — громкоголосые пенсионерки — стали движущей силой не совсем понятного по идее, но такого близкого по сути протеста.

Читателю на заметку: интернет-магазин Вощина предлагает самый широкий выбор товаров для пчеловодов — http://magazin-voshina.ru/catalog/voshchina/. Среди каталога товаров можно найти и  вощину (восковой пласт), которая является основой для сот и предназначена для складывания запаса меда, который собрали пчелы, а также для вывода детвы.

Против богатых. Против чересчур богатых. Против Европы, потому что там все геи. Против Америки, потому что там все геи и жирные. Против Киева и всей остальной Украины, потому что Донбасс никто не ставил на колени. За Россию — потому что там сказали, что помогут Донбассу. За Таможенный союз — хотя мало кто имел понятие, что это и как это.

«Я дерусь, потому что дерусь», — сказал книжный персонаж Портос, а в Донецке выходили на митинги просто потому, что выходили на митинги.

Участники протестов, возможно, вспомнят, что делали это за деньги. «Постоять в толпе и покричать — 300-500 гривен, участие в захвате зданий — 800-1000 гривен. Зарабатывали неплохие деньги. Людей собирали сначала по соцсетям, затем приходили уже постоянные участники. На фотографиях видны одни и те же лица. И местные, и приезжие были. Кое-кто вышел из мест заключения задолго до окончания своего срока — это были самые активные участники погромов. Для этого же и выходили. Раскачивали толпу на митингах умельцы, владеющие секретами влияния на людей. Были и боевики в штатском, но не скрыть же под спортивными штанами походку тренированного бойца. Все было красиво: народ восстал, народ пошел и разгромил прокуратуру, народ победил… «Сейчас я чувствую себя крысой, которая сплясала под дудочку крысолова», — говорит житель Донецка Владислав, участник практически всех пророссийских акций весной 2014 года.

Что стало

По прошествии двух лет дончанин чувствует, что его где-то крепко надурили, вспоминает плакаты на мартовско-апрельских митингах, что-то вроде «Евросоюз закроет донбасские шахты! Нет Евросоюзу!». Земляки из Макеевки или Горловки грустно признают: их шахты распиливают на металл вовсе не члены Евросоюза, а «защитники» из России с участием местных «ополченцев». Доказательства этого горняки десятками забрасывают в Интернет, а самые отчаявшиеся организовывают митинги с требованием отдать зарплату за полгода и не закрывать шахту…

Обычно после этого жены этих горняков бомбят руководство шахт одним вопросом — «Где мужья?». А мужья, названные зачинщиками и провокаторами, в лучшем случае дают показания в «министерстве госбезопасности ДНР»: кто надоумил протестовать да кто еще входит в вашу группу троцкистов… пардон, провокаторов, да есть ли родственники за границей, в Украине… Лучшие традиции КГБ-НКВД в одном «министерстве», и это еще не считая возрожденной из небытия практики доносов.

Впрочем, тогда, два года назад, об этом никто не думал. Не было времени: со всех сторон в уши обывателям неслись вопли чиновников, российских журналистов, пропагандистов и якобы случайных людей, громко разговаривающих по телефону в троллейбусах и трамваях.

«Это были преимущественно женщины, которые как бы приехали из Киева или других городов Украины, и они рассказывали об «ужасах Майдана». Кричали в телефон что-то типа «всех вывели на площадь и заставили петь гимн Украины, а кто не пел — тех расстреляли». Все пассажиры в ужасе слушали, кто послабее нервами был — тот, конечно, поражался по полной, — вспомнила дончанка Ирина Глущенко. — Тетки с телефонами кочевали по остановкам транспорта, пугали народ массовыми расстрелами, украинизацией, причислением Бандеры к лику святых и другими нелепицами. Находились те, кто в это верил и рыдал от страха. Другие готовились идти в бой, лишь бы не допустить. Третьи начали думать об отъезде из страны, четвертым было все равно, они просто не хотели вникать в происходящее».

«Все равно» — это состояние дончан нынешних. Если 2014 год был заполнен ужасом войны, которую до этого жители шахтерского города видели только по телевизору, а 2015 года — посвящен исключительно проблеме выживания в условиях войны и блокады, то 2016-й начался и продолжается под знаком абсолютной апатии. Многим дончанам безразлично, кто победит и какие флаги будут реять над мэрией. Апатично смотрят в будущее и не видят ни одной светлой перспективы.

«Останутся при власти боевики — будет плохо. Этим лишь бы наворовать. Ничем они от прежних «хозяев жизни» не отличаются. Вернут Донецк в Украину — сначала тоже будет плохо, тут же начнутся разборки «кто хороший, а кто плохой». Разрушенное быстро не восстановится. И нормальная жизнь наступит очень не скоро», — считает пенсионер из Донецка Валентин Юрочко.

В способностях адептов так называемой ДНР построить нечто, похожее на государство, разочаровались даже их сторонники. Если в прошлом году еще удавалось как-то скрывать неприглядные факты для сторонников «народных республик»: «отжимы» бизнеса, автомобилей, квартир, мародерство, грабежи, внутренние разборки с жертвами, пьянство и употребление наркотиков, вседозволенность, применение оружие в сторону мирных людей и прочее, то сейчас это ни для кого уже не секрет.

Вдобавок обнаружилось, как в книге Оруэлла, что «некоторые животные более равны, чем другие», то бишь некоторые «лица республики» живут уж как-то слишком богато. Ропот усиливался с каждым днем, и сейчас уже даже командиры подразделений боевиков обвиняют «руководство» ДНР в захвате власти и установлении олигархата, против которого и на площадях выступали, и в донбасских степях головы складывали.

Несмотря на постоянные заверения в газетах и на телеканалах, что жизнь в «республике» налаживается — создали профсоюзы трудящихся на еще не закрытых шахтах, продуктовые ярмарки проводятся каждую неделю, местный мобильный оператор научился смски отправлять, скоро выдадут всем паспорта, тут-то и заживем! — дончане с тоской проживают каждый день, радуясь, если хотя бы полдня не стреляет где-то в районе аэропорта или удалось уехать из центра на Петровку после восьми часов вечера. Телевизору не верят: все уже съездили хотя бы раз на «большую землю» — в Мариуполь или Артемовск-Бахмут — и увидели, что там по-прежнему говорят по-русски, а каратели не едят младенцев, и цены там поприличнее, уж как бы ни мудрили с рублево-гривневым курсом в «центробанке ДНР».

Лексикон современного дончанина

«Большая земля», «свободные территории» — так называют не контролируемую боевиками часть Донбасса и всю Украину. В лексиконе жителей оккупированных городов за два года появилось много новых слов. «Исходящие», они же «минусы» — это когда стреляют из Донецка. «Входящие», они же «плюсы» — когда летит в жилые кварталы. ДАП — аббревиатура «Донецкий аэропорт Прокофьева», который весь 2014 год принимал «плюсы» из жилых кварталов. «Бабахи», «бамсы», «опять шарашит», «север шумит» — это все об обстрелах. Страдает от них, как водится, «мирняк» — мирные жители. Боевиков ДНР как только не называют — «дырявые», «орки», «получленцы» (вариант — «оплаченцы»), «обезьяны», «пятнистые». Собственно, саму ДНР чаще всего называют «дыра».

«Дыра» «отжала» несколько супермаркетов, и теперь бывший АТБ называется официально «Первый республиканский супермаркет», а в народе — «Первый отжатый». Те, у кого нет денег, получают гуманитарную помощь от Штаба Рината Ахметова — «гумку», «Ахмет-пакет». Причем все четко разделяют: из России приходят грузовики в «конвое», а «гумка» от Штаба — в «колонне». В «конвое» из России везут «гречку», которая имеет свойство стрелять или взрываться.

Два года отчаяния — и безразличие как результат. Донецк умирает как мегаполис, как город, который еще недавно — всего два года назад — бурлил, кипел, жил своей привычно-беспокойной, но накатанной жизнью. Он лишился своей пафосности, слегка мещанского шика, за который был не раз нещадно критикуем другими регионами. Сейчас, глядя на старые фото, где Донецк во всей красе — с завитушками, вензелями, золотыми памятниками, подсветками а ля Новый год, розовыми и бирюзовыми зданиями — дончане не могут сдержать слез.

Они безумно тоскуют.

Сергей Курганов

Поделитесь новостью с друзьями

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *