Родительский альбом

Родительский альбом

Много раз держал в руках этот тяжелый папку с фотографиями разных лет. Есть в нем и немало моих фотографий — мы с отцом увлекаемся фотоделом давно. Листая толстые страницы, вспоминаю детство, самые яркие мгновения которого так ненавязчиво и откровенно сдерживал старый пленочный фотоаппарат. Вот я еще дошкольник, здесь серьезный школьник, а вот — студент. Черно-белые снимки возвращают к пережитому, к людям, которых уже нет, но были — они реальные, я через года слышу их голоса, чувствую ауру…

Старые альбомы — будто застывшее прошлое. Ежедневные хлопоты все отодвигают его в закоулки памяти, бульдозером новых проблем заворачивают то, что, казалось, забыть нельзя.

Попалась на глаза старая пожелтевшая фотография, на которой изображена группа детей лет шести со скорбными лицами, одетых, как одевались еще в пятидесятые годы прошлого века. Глянул на надпись на обратной стороне — март 1953-го. Присмотрелся к детских лиц и вдруг увидел… себя. Нет, не может быть! Это мой папочка, еще шестилетний, так похожий на меня, опустил, как и другие дети, голову, потупился, будто отняли у него что-то самое дорогое. Что же именно?

Как рассказал отец, он очень хорошо помнит тот день. Мартовский день «вселенской» скорби, когда, казалось, и зашкарублий прошлогодний снег плачет от горя, которое свалилось на судьбы людей. А им, воспитанникам детского сада, было совсем не грустно. Дети не понимали этого «огромного горя», которое вписывалось лишь в два слова: «Умер Сталин».

Но много людей тогда действительно ощущали печаль и страх перед грядущим. Ведь того, кто своим вездесущим глазом следил за каждым, кто якобы заботился о жизни страны, «отца всех народов» вдруг не стало. Пустота, тревожность, неопределенность — кажется, так можно было назвать то, что чувствовали в те дни простые люди.

«А нам, детям, разумеется, не было дела до этих тревог, хотя общая атмосфера, конечно же, не могла не сказаться и на нас, — рассказывает отец. — Поэтому после завтрака воспитательница приказала всем одеться и выстроиться возле детского сада, чтобы сфотографироваться. Всего в детсаду делали снимки только на новый год или еще на какой праздник. А тут — вроде и не праздник, а надо. Вышли на улицу. Свежий ветер нес запахи весны, с крыш крапало. На сердце было совсем не грустно, ведь приближались весенние перемены. Поэтому я никак не мог выполнить приказа Веры Семеновны (так звали нашу воспитательницу): «Всем плакать!» Фотограф долго смотрел в окуляр камеры, будто выжидал еще более печальным лиц. Вера Семеновна вместе с няней дергала за плечи то одного, то другого, чтобы детям стало грустнее. Поскольку я никак не хотел грустить, воспитательница поставила меня возле себя и незаметно для других сильно вперіщила по затылку. Я потупился, и тогда наконец фотограф сделал свое дело».

Вот оно, документальное фотосвідчення прошлой эпохи — эпохи страха и унижения, всеобщего безумия, до которого доводила людей ужасная идеологическая машина, построена, испытана и воплощена в Советском Союзе. Она одурманювала, пыталась искривить сознание, навязать стереотипы некоего эфемерного братства, привить чувство «великой общности советских людей». И хоть подвергались ей далеко не все, хотя верх брал здравый смысл, все равно это было страшно.

Идеологи северного соседа пулями, снарядами и информационными диверсиями и сейчас пытаются хоть как-то возродить то, чего мы с таким трудом избавляемся. Поэтому листаем старые альбомы, восстанавливаем в реальных образах пережитое, чтобы не повторилось оно в наших детях и внуках.

Поделитесь новостью с друзьями

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *