Чем вызван Brexit и что это значит для Украины

Чем вызван Brexit и что это значит для Украины

Попробую ответить на эти вопросы с несколько необычного ракурса. Но для этого должен «пройти» несколько более широким кругом. По моему мнению, провозглашение Великобританией о выходе из ЕС имеет более глубокие корни и гораздо более системным вопросам и гораздо интереснее, чем те главные факторы, которые фигурировали в публичном дискурсе.

Сначала о публичный дискурс. Актуальным было недовольство массовым наплывом мигрантов. Почему актуальным? Потому что оно было «наиболее свеженьким» и резонировало в сознании поверх других проблем. Этот фактор культивировался за создание ореола страха, который связан с проникновением неизвестных культур и якобы на этом фоне, ростом преступности. Существовало основания для таких страхов? Вряд ли для этого существовала ответ, но они были «аргументом», который культивировали британские ультра националистические политики для «подтверждения» своих убеждений.

Кроме проблемы мигрантов, вторым фактором, который был использован в качестве аргумента за выход из ЕС, было недовольство принципом свободного движения людей в пределах ЕС, якобы приводило к тому, что сами англичане начали массово избавляться рабочих мест.

Третьим фактором была уже чисто экономическая проблема, связанная с необходимостью «кормить дармоедов», то есть сам ЕС и менее развитые страны, которые не желают обеспечивать эффективность собственной экономики и, тем самым, стоят с протянутой рукой перед ЕС с требованием предоставить помощь на структурные реформы или обеспечения экономического выравнивания.

Читателю на заметку: интернет магазин светотехнического оборудования «GALAXY-LIGHT.RU» предлагает купить торшер в Москве, а также большой выбор приборов для освещения (люстры, бра, подсветки, фонарики и много чего другого), как для жилой территории, так и для улицы (более 1000 наименований). Вся техника представлена от лучших отечественных и от известных производителей Бельгии, России, Германии и других.

В качестве четвертого, уже политического, то есть, наиболее сложного фактора, свою роль сыграли неэффективность работы самих институтов ЕС и их чрезмерная бюрократизация. Именно аргумент, что в рамках ЕС принимаются неэффективные решения, которые негативно влияют на экономику и благосостояние в Великобритании, был едва ли не главным, но для определенной аудитории — политиков и бизнеса, то есть тех, которые привыкли принимать собственные решения. Дополнительно, этот аргумент был замешан на том, что сами институты ЕС, действуя неэффективно, лишают правительственные круги Великобритании возможности принимать самостоятельно любые значимые решения, поскольку в значительной мере центр принятия решений переместился в Брюссель.

Я изложил эти факторы по их сложности для понимания и эмоциональным напряжением для восприятия. Были ли эти факторы непосредственно связаны между собой (то есть: рост угроз вследствие массовой миграции; более напряженные условия труда и сокращение рабочих мест в результате прибытия дополнительной дешевой рабочей силы из других стран ЕС, сокращение темпов роста экономики и проблемы с конкурентоспособностью английских экономических агентов в результате неэффективности институтов ЕС) и связаны они все вместе в клубок неразрешимых проблем в рамках ЕС — никто даже не пытался системно осмыслить. Это трудно и достаточно «затратно» для мозга. Поэтому, когда эти факты подавались именно так, они воспринимались «за чистую монету» — «так оно и есть». Интересно не это, а то, почему же тогда существует такой человеческий механизм оценки ситуации? И является ли это чисто английском проблемой?

Мне кажется, что некоторая часть ответа заключается, в первую очередь, в существующей практике мышления и принятия решений. Попробую очертить лишь несколько базовых факторов.

Во-первых, общая природа мышления человека построена на экономии ментальных усилий (это хорошо изложены, в частности, Дэниэл Канеман и Кейта Станович). Если коротко — человеку свойственны два механизма мышления. Первый требует использования большего энергии и напряжения, требует повышенного внимания и концентрации, является относительно медленным, требует формирования нейронных связей для «творения» нестандартных или необычных решений. Этот механизм к тому же вызывает дискомфорт у подавляющего большинства людей, кроме тех, которые находятся, по выражению Чиксентмихайи, в «состоянии потока». Второй механизм не требует таких усилий и протекает преимущественно в «зоне комфорта», поскольку он продвигается быстро и решения формируются в основном из знакомых прототипов (далее назовем их фреймами). Именно тех индивидуумов, которые в основном пользуются вторым механизмом, К. Станович называл «когнитивными скрягами». Он писал, что человек считается когнитивной скрягой, поскольку склонна выбирать механизмы второго типа, требуют минимум затрат на обработку информации. Однако, К. Станович при этом констатирует, что «в современном мире мы все чаще встречаемся с решениями и задачами, которые требуют более четкой работы мозга … Процессы второго типа преимущественно выдают нам быстрые решения, представляющие собой первое приближение к оптимальной ответа. Тем не менее, современная жизнь часто требует более четких решений. Современные технологические общества, по сути, враждебной ЧЕЛОВЕКА, которая возлагается только на автоматические реакции, порожденные простыми процессами ». И еще: «В современном мире все больше и больше ситуаций, в которых простой обработки информации недостаточно для достижения максимального личного счастья, в частности, потому, что многие структуры рыночных обществ намеренно созданы для использования таких тенденций. Когнитивная скупость сильно мешает человеку в достижении ее собственных целей ».

Такую когнитивную скупость К. Станович связывает с дефицитом умственных программ, или с использованием «зараженных программ», то есть умственных программ, ментально вредных для определенного человека. Если дефицит связан с отсутствием надлежащего образования, с зараженными программами дело обстоит несколько сложнее. Существование таких программ практически не связано с уровнем интеллекта. Проблема в основном связана с отсутствием практического рационального опыта. Поэтому, при отсутствии такого опыта, человек преимущественно возлагается на «опыт других», «специалистов», авторитетных людей », то есть в подавляющем большинстве она пользуется« фреймами », сформированными кем-то другим. Особенно, если этот «кто-то другой» сформировал вокруг себя эффект ореола. Но, этот «кто-то другой» не всегда формирует фрейм с точки зрения интересов другого человека.

Что такое «фреймы» в данном случае? Сами по себе фреймы — это рамки, благодаря которым человек склонен решать различные задачи, используя более или менее стандартные (известные ранее) формы. Здесь не важно, или такие формы является жизненным опытом самого человека, или она их «скопировала» у кого и в дальнейшем воспринимает их уже как собственные. Но «работа» фрейма еще сложнее. Фреймы достаточно хорошо действуют также как формы восприятия проблем или информации. Механизм работы фрейма в оценке информации Эдвард де Боно назвал «ментальной воронкой», то есть когда в такую воронку попадает незнакомая информация, чтобы не перегружать мозг, человек чаше всего использует следующую форму мышления — «это то же самое, что и …». Этот же эффект Д. Канеман называл «подменой признаков», поскольку человек, встречаясь со сложной проблемой, на которую не имеет собственного ответа, будучи когнитивной скрягой, такую проблему подменяет более простой, но которая имеет для этого известный фрейм для ее классификации или принятия решения .

Относительно фреймов К. Станович писал, что «тот, кто формулирует, то есть устанавливает фрейм (формулирует вопрос, состав дискурса и т.п.) — то может контролировать ваше поведение в области политики и экономики ВМЕСТО ВАС». То есть, «человеческие предпочтения формируются извне (теми, кто определяет структуру окружения и ставит вопрос), а не в середине, самим человеком на основании его индивидуальных психологических характеристик и преимуществ».

Что имеется в виду под «умственными программами»? По определению Дэвида Перкинса, понятие умственных программ объединяет правила, знания, процедуры и стратегии, которые человек может извлечь из памяти для облегчения процесса принятия решений и решения проблем. В свою очередь, К. Станович писал, что или «человек может оказаться неспособной мыслить успешно, поскольку не накопила необходимые для этого умственные программы», или она использует такие «знания, которые сами по себе являются причиной иррационального поведения или мышления», то есть причиной нерациональных или зараженных умственных программ.

Каким образом и почему именно так формируются умственные программы? Мне кажется, что ответ преимущественно кроется в определенном наслоении актуальной жизненной практики и образования, а именно: практической общеупотребительной предыстории мышления и принятия решений целых народов и отдельных персоналий; проблеме образования, в целом и формировании навыков целостного, или по крайней мере системного мышления, в частности; существующем жизненном опыте по межчеловеческих коммуникаций и тому подобное. Конечно, на формирование умственных программ также влияет информационная какофония различных каналов коммуникаций, которая преимущественно состоит из «белого информационного шума», то есть фрагментарной (разорванной за смыслами) неважной и незначительной информации, «доставляется» в чрезмерном объеме. В результате такой подачи информации ее потребитель с активного ее регенератора превращается в пассивного потребителя. Здесь также важно отметить, что как говорил Дмитрий Дондурей, отдельный человек настолько уже «втиснута» в это «культурное поле», что она почти не имеет возможности добровольно его покинуть. То есть, невозможность выйти из этого информационного поля формирует актуальные модели взаимодействия с ним, которые предлагает именно информационное поле.

Кроме проблем образования и жизненной практики, на формирование нерациональных умственных программ также влияет растерянность перед чрезмерной сложностью современного мира, который современный человек больше не способна рационально осмыслить и объяснить. Однако, если мы внимательно посмотрим на эту проблему, мы не сможем не прийти к выводу, что сама проблема сложности в значительной степени является производной от существующей человеческой практики и форм образования. Конечно, осмысления сложности мира мы не можем игнорировать. Но пути решения проблемы могут заключаться совсем в другой плоскости, в выборе другой системы координат. В частности, только в практическом аспекте усвоения другой системы координат можно было бы использовать принципы пермакультуры и природного мимикрии, которые в более или менее системном изложении представлены были еще Дэвидом Холмгрен. Но для этого человеку по крайней мере следовало бы отказаться от присвоенного себе статус «царя природы» и признать Землю за живое существо. (Для понимания этого тезиса предлагал бы прочитать Дэниэла Куинна «Измаил» или «Мой Измаил»).

Существуют и другие варианты жизненных ориентиров и поведения для формирования рациональной умственной программы, где проблемы физического существования человека тесно переплетены с ментальным осмыслением мира. Но они происходят из совершенно иных жизненных ориентиров, которые, например, буддисты называют «основой», замешанной на том, что Йонге Мингьюр Ринпоче называет «естественный разум», вместе с усвоенным пониманием пустотности и абсолютной реальности, но это уже совсем другая история, и если бы все люди со времени своего рождения находились в состоянии «ушедших да», то есть «просветленных», написания этого было бы совершенно лишним. (Пустотность, в данном случае, по определению Йонге Мингьюра Ринпоче, это не отсутствие чего-либо, а наоборот, безграничный потенциал для выявления, изменения и исчезновения чего-либо. Это что-то очень близкий к даосского Дао. Христианская традиция таких практик, к сожалению , нет.)

Поскольку ничего из приведенного в предыдущем отступлении мы не наблюдаем, стоит вернуться к изложению по теме и к формированию нерациональных умственных программ. Почему подавляющее большинство британцев так легко восприняли приведенные выше аргументы и почти не воспринимали аргументы Дэвида Кэмерона и других, которые выступали почти алармистом относительно британского будущего. Мне кажется, что это подавляющее большинство британцев и жителей Уэльса именно и продемонстрировали все признаки когнитивных скряг. Другое решение — это уже для других умственных программ. И это не зависело от образования или интеллекта. Это зависело исключительно от отсутствия практического рационального опыта именно в подобных вопросах, поскольку невозможно англичан назвать такими, что вообще не имеют рационального опыта. Но мне кажется, в данном случае они оказались не совсем состоятельными оценить всю сложность проблемы и того вопроса, на который они должны были ответить. Поэтому мне кажется, в данном случае по ментальном полю туманного Альбиона вовсю прокатился упомянутый выше эффект подмены признаков. Поскольку перечень существующих проблем действительно значительным и все они требуют неординарных ответов, такие ответы были заменены другими, более простыми. Вот почему, мне кажется, именно упомянутый в начале перечень факторов оказался для британцев наиболее вероятным и таким, что по их мнению «соответствует действительности». То есть устранение таких факторов должен решить все насущные проблемы страны.

Конечно, кроме приведенного выше когнитивного портрета, можно было дальше говорить об использовании в агитации прайминга (то есть эффекта предшествующего, о чем чуть ниже по былого величия Британии) и связанной с ним иллюзии упоминания, эффект ореола определенных политических персон, как Борис Джонсон (Н. Фараж мне кажется настолько искусственной персоной, что я не хочу о нем вообще говорить) и еще многие из которых когнитивных эффектов. Но для этого вынужден буду целую книгу писать.

То же, что в этом случае сработало при принятии решения на английском референдуме? Конечно, я не имею прямого «социологии», но показательными были несколько интервью, где люди выражали свое отношение относительно решения референдума. Они говорили, что Британия была несколько веков достаточно сильным государством, поэтому если она снова станет самостоятельной, она вернет себе былое величие; что Британия имела сильную экономику и это будет залогом на будущее что граждане Великобритании должны самостоятельно решать все свои проблемы, и тому подобное. Некоторые люди были просто растеряны. То есть, никто из них не имел достоверного ответа, что на самом деле будет в будущем. Поэтому определенная часть граждан, которые голосовали против выхода из ЕС, были обеспокоены тем, что «завтра может быть хуже». Но, ответа на этот вопрос не имели и те, кто голосовал за выход из ЕС. Они в абсолютно подавляющем большинстве, во-первых, вполне использовали эффект подмены признаков, заменив ответ на сложный вопрос симулякром, то есть ответом на гораздо более простой вопрос. И, во-вторых, определение ответа на сложный вопрос они вполне перевели на других, именно на тех, кто им до этого сформировал соответствующий фрейм.

Но с чем на самом деле столкнулась вся Великобритания? На самом деле, я более чем уверен, что ответы на все сложные вопросы, которые вызвали необходимость проведения такого референдума, ни у кого. О чем собственно и сказал Д.Кэмерон, когда провозгласил, что всего следующее должно соответствовать другой состав правительства.

Так что же значат для нас британский референдум и его последствия? Во-первых, я бы не хотел, чтобы учитывая предыдущий содержание сложилось впечатление о какой ментальную неисправность британцев. Несмотря на все возможные последствия референдума, они, тем не менее, первыми подняли вопрос о том, что в мире происходит ТО НЕ ТО. И это что-то требует ответа не только правительства страны, а всего общества. Можем ли мы похвастаться такой постановкой вопроса? Ответ очевиден. Что-то происходит во Франции, в США, в Австралии. Нет, мы, Украинцы, конечно есть опыт нескольких революций и это несомненно является значительным достижением, и оценил весь мир, пожалуй, кроме России и Германии. Но дело не в этом, а в том, включили мы надлежащие собственные «умственные программы» для формирования образа Украины будущего? Способны ли мы определить, по крайней мере для себя, контуры будущего мира, чтобы мы могли там эффективно функционировать долгие годы? Какой спектр актуальных вопросов мы определяем для себя, как наиболее важных для решения? И эти вопросы открытыми для будущего мира, или мы только пытаемся решить проблемы, которые есть отголосками вчерашних наших проблем? Какие модели будущего общества мы определяем для себя наиболее вероятными и достойными развития? Пожалуй достаточно таких вопросов. Британцы не ответили на этот вопрос, но они себя поставили перед вызовом относительно того, что они непременно теперь вынуждены будут в кратчайшие сроки ответить на наиболее определяющие вопросы относительно своего будущего.

Во-вторых, по вопросу принятия решения. Опыт британского референдума свидетельствует, что подавляющее большинство граждан Великобритании недовольна тем, какие решения кто формирует для них. Даже несмотря на всю искусственность этого мероприятия, о чем сказано выше, факт остается фактом. Теперь давайте вспомним об опыте нашего собственного «реформирование» и состав тех решений, которые определены для нас как наиболее актуальны. Так ли состав не напоминает классический фрейм, родившийся далеко не в рядах украинского общества? Является ли этот фрейм абсолютно полезным для украинского общества? Кто готов поставить так вопрос? Или он является оптимальным? По моим наблюдениям, мы ведем ожесточенные бои, но только в «рядах такого фрейма» заданного исключительно кем-то другим. Возможно более эффективные решения находятся несколько в другой плоскости?

Вот здесь следует сказать о третьем, и, видимо, пока последний вывод из британского референдума. Перечень вопросов, упомянутых в предыдущих двух отступлениях и насущная общественная практика свидетельствуют лишь о том, что форма и способы принятия решений, важных для общества, вполне возможно описать через все те когнитивные «вывихи», которые описаны выше. Мы не эффективных моделей принятия решений. Поэтому принятие всех этих решений торжественно переведены на правительство и парламент, или перечень таких решений и их модели нас должен принимать кто-то другой. Отсюда происходит и состав симулянтов решений, поскольку в актуальной практике страну трудно обвинить в том, что решения не принимаются. Но, это надлежащие решения? Или они соответствуют образу будущего страны и мира? Возможно стоит ввести несколько иные правила принятия решений, которые будут общими для определенных общественных групп или даже их объединений?

Виктор Буток

Поделитесь новостью с друзьями

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *